MBA

Ермолай Солженицын — один из руководителей Международной экспертной группы McKinsey по сырьевым отраслям, активно участвует в международных проектах McKinsey по разработке новых подходов к усовершенствованию деятельности компаний сырьевых отраслей. Он окончил факультет восточных языков в Гарвардском университете (США). В Принстонском университете (США) получил степень магистра по экономике и международным отношениям.

Ермолай, Вы изучали востоковедение в Гарварде, международные отношения в Принстоне. Как и когда Вы приняли решение пойти работать в консалтинг?
Причиной изучения востоковедения было то, что Китай, несомненно, всегда играл в мире важную роль. Поэтому я стал изучать китайский язык, китайскую историю, не касаясь, однако, японской и корейской тематики, которые тоже были бы возможны в рамках востоковедения. Затем в Принстоне я изучал экономику, но это включало такую дисциплину, как эконометрия, а она мне не давалась. Поэтому я не стал специализироваться в экономике, отдав предпочтение международным отношениям. Причина была та же, что и с Китаем: мне было интересно, как мир развивается, на чем это развитие основано и как будет продолжаться в будущем. 

Консалтинг для меня на самом деле начался довольно случайно: проводя лето в Гонконге, я послал резюме в McKinsey, и меня направили в московский офис. Я смотрел на это, как на возможность погрузиться во что-то для себя новое, работать в глобальной компании, находясь в России, и многому научиться. Я не нацеливался заранее на долгосрочную карьеру. Это был шаг под девизом «попробуй что-то новое», и к тому же попробовать предстояло в России, где я никогда до этого не жил.

И с чего началась карьера в московском офисе?
Сначала я вообще стоял перед выбором, работать ли мне в Китае или в России. Все-таки я изучал китайский язык. Но победила Россия. Возможно, это была судьба. Русское воспитание, история, язык, литература… Наверное, я все равно когда-нибудь приехал бы сюда. К тому же я подавал заявление именно на работу в российском офисе. В России мне хотелось понять происходящее и, возможно, оказаться полезным.

Как выглядели первые три месяца Вашей работы в компании?
Я до сих пор помню дату первого рабочего дня: 26 июля 1998 года, за две-три недели до кризиса. Я осваивался, меня послали на тренинг в один из зарубежных офисов компании, и в это время произошел дефолт. Мне повезло: из трех или четырех новичков именно меня выбрали на региональный проект на сталелитейном предприятии, где я и провел весь следующий год. Экспортные компании из-за дефолта выигрывали, и проект развивался. Это было отличное боевое крещение: оно позволило понять специфику нашей работы и увидеть жизнь не только столичную, но и ту, которой живет российский промышленный город.

Когда Вы пришли на этот проект, Вы уже что-то знал о производстве стали? Или это было нечто совсем новое?
К этому моменту я уже начал читать литературу по консалтингу. Умел организовать людей и выстроить аналитический процесс. Непосредственно сталелитейная тематика до этого проекта мне была незнакома.

Какими были Ваши первые успехи и неудачи?
Неудач поначалу было больше. Успех был в том, что я получал заряд энергии от знакомств с новыми людьми, возникла синергия от правильного взаимодействия и в McKinsey, и с командой клиента, — и я это почувствовал. McKinsey — это богатый арсенал коммуникативного и аналитического инструментария, это надо было освоить, и что-то было проще в плане общения, что-то сложнее (отчеты, слайды и т.п.). А главное — я понял, как важно в проектной работе логически выстраивать последовательность действий, учитывая предпочтения, логику и мышление разных людей. До проекта я этого не осознавал.

Пригодились ли Вам навыки и знания первого проекта в последующей работе? В каких еще отраслях Вы работали?
Пригодились, но потом. Часто возникает вопрос: как можно принести пользу, будучи подкованным аналитически, но не владея знаниями в конкретной отрасли?  Дело в том, что у каждого участника проекта своя роль. У начинающих консультантов на проекте — это аналитика, сбор информации, понимание основных вопросов. Старшие консультанты привносят понимание отраслевой специфики. И конечно, эффективность проекта прямо пропорциональна тому, насколько плотно мы работали с заказчиком. Совокупность специфики компании, отрасли и международной практики плюс способность соединить все это в рамках эффективного динамичного процесса, скорость которого существенно выше стандартного темпа решения бизнес-задач, — вот формула, которая работает. 

 
На более ранних стадиях моей карьеры в McKinsey я не специализировался в конкретной отрасли и именно поэтому смог попробовать себя в разных сферах. После металлургии работал в банковском секторе, авиаперевозках, пищевой промышленности, автопроме, самолетостроении, железнодорожном транспорте. В нефтегазовом секторе поработал довольно долго, в сферах переработки и маркетинга. Спустя четыре-пять лет после первого проекта вернулся в металлургию и горнодобывающую промышленность. Нефтегазовый сектор, металлургия и транспорт — это отрасли, в которых я сейчас работаю.

А какой проект Вы считаете самым интересным?
У меня два любимых типа проектов. Первый — это шестинедельный «блиц», экспресс-анализ. У меня их было два — в автопроме и самолетостроении. После таких проектов оглядываешься и удивляешься, неужели можно было за такой короткий срок узнать так много нового, осмыслить, структурировать информацию и найти ответ — неожиданный, убедительный, принимаемый заказчиком. Каждый упущенный день в ходе «блица» имеет потом отголоски, каждая минута дорога. 

 
В памяти также остаются более длительные проекты в регионах, связанные по большей части с преобразованием операционных структур. Когда вся команда где-то вне привычной жизни, все вместе, - это создает дух азарта, особенно в условиях сложных проектов. Мы многого добились и поняли, в чем источник силы командной работы, удовлетворения, что важно, а что — иллюзия.

Вы работаете в McKinsey уже много лет и прошли путь от Junior Associate до директора офиса. Что Вас привлекает в работе?
В самом начале это было невероятное чувство энергии, ощущение себя частью дружного, растущего коллектива. Задачки щелкались как орехи. Приятно сознавать, что ты не стоишь на месте: все время меняются задачи, роль, уровень требований, отрасли и регионы, можно научиться общению с самыми разными людьми — от топ-менеджеров до рабочих в цехах, вести проекты на разных организационных уровнях. И — что очень важно — сориентироваться в своих планах на будущее. 

 
Затем, уже как руководителю проектов, мне было интересно научиться выстраивать профессиональный диалог и личные отношения с клиентом. Это уже другой уровень ответственности представителя сервисной компании перед заказчиком. И конечно, был азарт и мощный стимул получить статус партнера McKinsey, войти в круг очень интересных, умных людей. 

 
Что меня привлекает сегодня в McKinsey? Сегодня я на 10 лет старше, а средний возраст сотрудников остался тот же. При этом среда осталась той же — динамичной, энергетически насыщенной. Привлекает работа в такой организации, как McKinsey, с самым сильным в России, на мой взгляд, коллективом в смысле комбинации интеллекта, ценностей и рабочей этики, заинтересованного отношения к жизни, самоотверженности. Я не знаю, есть ли в России подобная группа из 130 профессионалов… 

 
Наша работа — говорить правду так, как мы ее видим. И нам это удается. Безусловно, это вопрос личной совести. И вот эта независимость, разнообразие подходов, способность общаться с директорами и владельцами компаний на равном уровне, без ощущения начальник — подчиненный, — это основа для завязывания плодотворных личных отношений, получения достойных результатов от проектов. Я считаю, что мы можем много полезного делать для российской экономики, общества. 

 
Наконец, важно, что в работе есть большая свобода, что означает ответственность и требовательность к самому себе. Это не очень осознается в первые два-три года, но чем дальше — тем сильнее. Ты можешь максимально выложиться, творить и получить результат. Для людей, которые любят работать, McKinsey — это неограниченное пространство для самореализации.

Каким людям подходит работа в консалтинге, какими качествами они должны обладать?
Я думаю, нужно быть оптимистом. Видеть доброе, веселое, интересное, смешное в людях, а не какой-то подвох, пессимизм, негатив. Иначе невозможно: ты ищешь проблемы, решаешь их, ищешь новые… Это важно при работе с людьми, ведь внутри коллектива все очень четко, но иногда со стороны заказчика тебя будут критиковать и незаслуженно. Я бы также посоветовал не слишком серьезно относиться к себе — это уменьшает способность адаптироваться к новым ситуациям и повышает риск прослыть заносчивым и высокопарным человеком. Нужно быть уверенным, в том, что ты делаешь, но не преувеличивать свою собственную важность.  

 
Даже самый продуманный план может поменяться, с площадки А может оказаться необходимым переместиться на площадку Б… В этих ситуациях помогают спокойное отношение к меняющимся условиям, интеллект, положительный настрой, коммуникабельность, желание узнавать новое. 

 
И эта работа — не для всех. Не все должны хотеть работать в команде, это не абсолютная ценность. Вполне кто-то может сказать: «я хочу специализироваться в этой области, вырасти до специалиста мирового класса и быть не оптимистом, а реалистом». Работа в McKinsey может быть и способом расширить диапазон, создать новые варианты познания и развития. Таким образом, для молодых специалистов мы создаем исключительные возможности. С приобретенным в McKinsey опытом молодые специалисты повышают свою ценность и могут претендовать на гораздо более высокие позиции в будущем.

Как по-Вашему, насколько работа в McKinsey свежа и креативна? Есть ли в ней простор для творчества?
Несомненно, есть. Во-первых, по определению — когда каждые три-четыре месяца тематика твоей работы меняется, ты не застаиваешься. Во-вторых, я ни разу не видел проекта, где бы применялось некое стандартное решение. Мы отталкиваемся от наработок, но всегда создаем индивидуальное решение. Думаю, что по сравнению с обычными корпоративными рамками нашу работу отличают совершенно другой уровень креативности и интеллектуальная свежесть. Постоянная работа с актуальными данными по всем странам мира, наша уникальная база знаний не дают застояться.

Есть ли что-то в Вашей работе, чем Вы гордитесь? И если да, то чем?
Я горжусь несколькими вещами. Приятно знать, что есть те, кому ты помог: коллеги, клиенты McKinsey. Горжусь тем, что на некоторых важных развилках в жизни компании мы сделали правильный выбор и пошли по правильному пути. Важно знать, что ты кому-то нужен. Многие люди это понимание получают в кругу семьи, но большое счастье, когда ты можешь это ощутить и в своей работе. Мне моя работа приносит именно такое чувство.

Где Вы видите себя через пять лет?
Я очень плохо смотрю «за горизонт». Не знаю. Вижу себя в России. Где, как, в каком качестве? Я еще никогда не мог ответить на этот вопрос — где я буду через пять лет.